200 symbols

732

andy — Mon, 06 Sep 2010 10:08:05 +0000

Отчима убили
на майских праздниках,
может тридцатого ночью,
может первого утром,
а в июле он вернулся —
пиджак мятый,
стоптанные задники,

лицо небритое опухло.
Я, говорит, долго шёл
домой, через леса, поля,
перебегал дороги,
а на дорогах фуры, фуры,
везут китайцев в райцентр
на заработки.
А ещё мне птицы
вслед кричали, дуры,
протяжно и тонко,
словно просили прощения.
Заметил, что руки дрожат по утрам
и ухудшилось зрение,
в Красногорске кончились все деньги,
которые мне ОПП
выдала на дорогу — пришлось есть то,
что дальнобои не доели
и ночевать на райкомовском пороге.
В пять утра поднял муэдзин
и снова на север,
считать рёбра земле-недотроге,
втыкать пальцы в волосы,
расчёсывать их упрямую солому.
И вот я здесь, храни меня милиция,
устал и голоден, но счастлив.
Спасибо управдому — вспомнил и поверил,
вот паспорт, документы и прописка.
Постановление семьсот тридцать второе
мне позволяет вновь вселиться в помещение,
поскольку не прошло и шести месяцев
с момента отторжения от жизни,
о чём свидетельствует справка
по форме сто тридцать четыре эн.

митя

andy — Sun, 29 Aug 2010 08:06:43 +0000

Жадность — это и хорошо,
и плохо, Митя.
Вот, например, сердце
твоей мамы. Оно разбито.
Оно разорвано на кусочки
жадностью к тебе, тебя, тобою.

Сказала, не отпущу и дверь закрою,
А ты на подоконник,
потом на крышу сарая,
бежал и думал, убегая:
«Вот бегу, большой уже, взрослый,
больше чем папа, огромного роста,
никто не догонит меня, не поймает».
А во дворе снег декабрьский тает,
захлёбывается водой из раны
канализационного колодца,
а рана парит и сверкает на солнце.

Митя, вот мамино сердце разбитое,
мамой твоей проиграна битва
за тебя. Тобой она дышала,
а потом всё кончилось,
но не сразу, а как свет в кинотеатре
гаснет, медленно и беспощадно,
чтобы перетащить тебя в другую жизнь,
где на экране мельтешат и съедают время титры.
Беги, Митя, ты уже большой и хитрый,
больше папы, добрее мамы.
А что мама? Мама, как всем известно,
пошла мыть раму.

весна

andy — Fri, 20 Aug 2010 10:52:37 +0000

Вышел на берег, а на губах
сладкий мёд воды и песка.
До ближайшей станции три километра
и весна, весна, весна
кругом и в руках комья грязи,
мягкая, пахнет. И пыльная лента
дороги кружилась, клубилась,
пружиня зелёным туманом
который опускался и падал
вокруг — на деревья, кусты и меня.
Вот это весна — я понимаю,
ёбаный в рот просто, а не весна!

Шёл долго, до крайнего дома дошёл,
упал, споткнувшись о прут арматуры,
но не закричал, не выругался,
разве же можно, когда вот тут небо
и дом на краю, зелёный такой,
весь пропитался людьми,
которые тут всегда жили.
А вокруг ведь весна задыхаясь, летит,
охуеть и не встать, а не весна!

Мне бы до станции добраться,
где, братцы, станция тут?
Направо, в переулок, ну а там уже всё видно,
видно, как крякнул натужно поезд,
чихнул, выдохнул и унёс к брату Витьке
чуть не утонувшего,
но очень счастливого,
хоть и небритого,
славного и живого меня.

обед

andy — Wed, 18 Aug 2010 11:34:09 +0000

Я своих посылаю питомцев
в непролазные дебри востока,
в ядовитые ямы Свердловска,
в воспалённые язвы Ельца.

Вот за маму свинцовая ложка,
вот за папу хоккей и балет,

вот за дедушку крови немножко
и за бабушку смех мертвеца.

Я своих пожираю питомцев,
запивая урановым соком —
бизнес-ланч, шаурма и макдональдс,
тейсти найс и биг мак хохлома.

Вот за дядю кресты и могилы,
вот за тётю безглазые сны,
вот за братика ржавые вилы,
за сестричку леса Колымы.

ровно двадцать

andy — Sun, 15 Aug 2010 15:55:44 +0000

ровно двадцать лет назад, утром 15 августа 1990 года, мы с бабушкой отправились на рынок покупать мне кровать, потому я был уже большой и спал на полу, почти под телевизором, а на диване по ночам тоненько храпела бабушка, поэтому мы поехали покупать мне кровать. мы приехали на рынок, зашли в магазин «мебель» и выбрали мне хорошую кровать — с пружинами крест-накрест и тёмно-красными спинками из дсп.

за какую-то небольшую сумму нас вместе с кроватью до дома на телеге подвезла лошадка. там, на телеге, сидел ещё мужик в фуфайке, он всё время сморкался и ворчал. ворчал всё время, пока мы не добрались до подъезда моей девятиэтажки и сгрузили кровать. лошадка тронулась, мужик, кажется, захрапел, а ко мне подошёл мой друг Малёк и сказал: «прикинь, Цой разбился на машине».

лошадка исчезла за углом. кровать мне Малёк помог занести на второй этаж. на этой кровати я брынчал на гитаре, сочинял рассказы, слушал музыку и целовался с некоторыми девушками. кровать скрипела по ночам. каждую ночь скрипела, пока я не уехал из дома.

дождь

andy — Wed, 11 Aug 2010 09:13:52 +0000

Вот дождём истесало всего,
осталось совсем немного,
совсем мало осталось.
Скоро тесные
когда-то ботинки
станут просторными,

соскользнут и исчезнут
в сточной канаве.

А правда ли,
что прошлой горячей зимой,
когда из Строгачей
вы вывозили людей,
две последние машины
в колонне взорвались?

Вот дождём умыло всего,
стал белый-белый,
как месяц, как старость,
Скоро морщины сожрут
всё лицо, только глаза
и усталость
остались.

Перевожу на прозрачный русский язык
всем, кто меня слышит —
вещаю из радиорубки в центре страны,
чистый, тонкий, умытый, побритый:
дождь, что внутри меня,
скоро переполнит мои чистые руки,
затем глухо треснет моя голова,
всё вокруг зальёт, исчезнут все звуки —
кроме шума надвигающегося цунами
никто
ничего
никогда
не услышит.

А мне остаётся только мечтать,
чтобы воды из меня хватило
докатиться до Строгачей
и залить два факела,
две последних машины
или то, что от них осталось.
Когда из Строгачей
мы вывозили людей
у многих лопалась кожа
на сгибах коричневых рук,
а у меня атрофировалась жалость.

Дождь, что внутри меня,
скоро закончится пузырями
на острых углах рта.
Выплывет солнце над нами,
большой рыбой блеснёт
над вспоротым брюхом моим:
«Эй, не печалься, Андрюха,
здесь мёртвым живей, чем живым».

но сабжект

andy — Sat, 07 Aug 2010 12:30:02 +0000

в связи со сложившейся обстановкой,
считаю нужным заявить,
что каждому гражданину России
(особенно гражданам, проживающим
в Центральном регионе, Поволжье
и в Южном федеральном округе)

необходимо в ближайшее время
прочитать (перечитать) роман «Дюна»
американского писателя
Фрэнка Герберта.

* * *

andy — Fri, 30 Jul 2010 06:38:27 +0000

Гражданин начальник, я совершал покупки
в торговом центре «Бесконечность»
как раз тогда, когда Исполком
решил подвергнуть меня испытаниям.
Сначала меня избили кассирши,
а после того как я потерял сознание,

налетели тучи, охранник перекрестился
и сделал звонок на неизвестный мне номер.
Дальше помню только смутное небо,
горячий асфальт, голубей на этом горячем асфальте,
тусклый месяц март, пятна льда на выцветшей карте.
Затем пришёл февраль, укутал в пенопластовую крошку.
И стало легче, даже прохладно. В окрошку
январь порубил, затащил в декабрь
и стало всё гладко у меня,
как и должно быть до рождения.
Четырнадцатого откинусь уже,
обещают хорошую погоду,
улыбки, цветы и платный аккаунт в жж.

вот-вот

andy — Tue, 06 Jul 2010 10:10:59 +0000

Дома скрипят половицы,
слышишь, скрипят половицы?
Это зима к нам идёт.
Видишь, слетаются птицы?
В дом к нам слетаются птицы,
и прямо вечности в рот.

Перья летят, а глазницы,
видишь, слезятся глазницы,
и сатанеет живот.

Видишь, никто не родится,
снова никто не родится —
лопнул живот и вот-вот
всех нас ослепит зарница,
нового мира зарница,
ви-се-ли-ца веселится —
это зима к нам идёт.

раненые — это я

andy — Wed, 30 Jun 2010 08:24:05 +0000

извини, мама, что пишу не так часто, как принято. просто сейчас я нарасхват — раненых надо оттаскивать и патроны заодно подтаскивать. особенно затрудняет мою творческую натуру тот факт, что раненые — это я сам. а патроны (не каждый, но через одного) с пиротетраксилиновой обкладкой. и летят высоко-высоко — в никуда. остальные пятьдесят процентов дымно воняют в стволе, выплёвываются стволом, падают из ствола, шипят и извиваются под стволом, пока не добьёшь их носком сапога. а потом вместо мира война, а вместо войны — мир.

так и живём.

p.s. пришли мне смысл и немного отсутствия тяжести в теле.